Судьи сошли с ума? Обзор пятого выпуска Суперстар — неожиданные лидеры
Зрители к утру обсуждали не столько песни, сколько повороты сюжетов и нервную атмосферу — шоу явно перестало быть дружеским развлечением. Напряжение выросло, а судьи начали выносить решения, после которых в зале раздавались вздохи и аплодисменты вразнобой.
Пятый эпизод под темой «Новые хиты» превратился в вечер ретро-саундов и цифровых экспериментов. Вместо обещанных премьеров сцена наполнилась номерами, где то ли авторство спорно, то ли эмоции поданы в усилителях — и это заметно взволновало и публику, и самих мастеров шоу.
Главные номера и судейские реакции
Влад Сташевский вышел с песней на стихи Сергея Есенина — трек, который прежде всплыл в сети как продукт нейросетевой обработки. Артисту пришлось буквально выдавливать грубость из голоса, чтобы не выглядеть слабым на фоне цифрового эталона. Судьи щедро отсыпали баллы; критики же усомнились в личном вкладе певца в аранжировку.
Жан Милимеров получил овации за вокал, который жюри сравнило с «ангельским». Но обозреватели заметили: драйва мужской энергетики не хватило, и эффект «летающей женщины-ската» не спас ситуацию полностью. Противоречие — и зрители это почувствовали.
Сергей Челобанов стал неожиданным фаворитом вечера. Его исполнение композиции Стаса Пьехи выглядело так, будто автор сам одобрил ход — по крайней мере, Пьеха выразил желание видеть трек в репертуаре Челобанова. Дождевой эффект и экспрессия принесли артисту максимум очков и внезапно сделали его главным претендентом на кубок.
Анастасия Макаревич пришла с семейным акцентом: на сцене рядом с ней появилась сестра, которая работает на проекте. Зрители удивились, увидев беременную женщину в зеркальном образе — многие назвали это вызывающим ходом, другие — трогательным.
Ксения Георгиади из прошлого сезона ощутила на себе жесткую критику: низкие оценки последовали за смелую интерпретацию старого хита. Наблюдатели предположили, что это может быть ответной реакцией команды проекта на ее резкие высказывания за кулисами. Такие слухи быстро разошлись среди публики.
Ирина Шведова получила замечания за сценический образ и подбор репертуара — по мнению части жюри, он не соответствовал её пластике. Зато один из мэтров остался в восторге от эстетики номера; расхождение мнений — привычная деталь рейтинговых игр.
Алексей Глызин заставил ведущую расплакаться своим надрывом, а Шура тронул Ирину Понаровскую исповедальным номером про примирение с матерью. Виктор Салтыков показал современный и качественный вокал, но получил средние баллы: автор композиции не почувствовал ожидаемой эмоциональной отдачи.
Положение в таблице резко поменялось. Организаторы явно подогревают интригу — перестановки на нижних строчках тянут зрителей к финалу. После пятого выпуска фавориты и аутсайдеры перестали быть очевидными.